В своем творческом отчете, написанном в 1935 году, Александр Таманян кратко сформулировал свое творческое кредо: «Во всех моих работах, начиная с 1923 года, я пытался использовать культурное наследие прошлых веков. Я стремился найти такие формы, которые соответствовали бы климатическим условиям и характеру природы страны, а также отразили бы народное творчество Армении. В этих работах я стремился найти решение, дающее сочетание национальной архитектурной формы с социалистическим содержанием».
Александр Иванович (Таманов) Таманян родился 4 марта 1878 года в городе Екатеринодаре в семье мелкого банковского служащего. Уже в Кубанском Александровском реальном училище, где Таманян учился с 1888 по 1896 год, он проявил способности к рисованию, которые, по рассказам его брата, в нем всячески развивал учитель рисования Курочкин.
Эта склонность привела Таманяна в 1898 году в архитектурный класс Высшего художественного училища при петербургской Академии Художеств, которое он закончил в сентябре 1904 года со званием архитектора-художника, выполнив по классу профессора А. Померанцева конкурсную программу на тему «Дворец наместника на Дальнем Востоке».
Александр Таманян поступил в Академию в конце 90-х годов во время царствования Николая II.
В годы учения Александр Таманян систематически направлялся Академией на обмеры и зарисовки памятников русской архитектуры Петербурга и Москвы, скрупулезное изучение которых обогатило его глубоким пониманием классического русского наследия, ставшего для него неиссякаемым источником творческого вдохновения.
Эти познания пригодились Таманяну в его первой самостоятельной работе (1906) — реставрации армяно-грегорианской церкви, построенной в конце XVII века Ю. Фельтеном на Невском проспекте в Петербурге. В этой церкви — одном из своеобразнейших произведений своего времени начали разрушаться два устоя; помимо этого, перестройки и пристройки, производившиеся в ней неоднократно, сильно исказили ее первоначальный вид.
Таманяну пришлось обмерить церковь, освободить ее от позднейших пристроек, возобновить паперть, реставрировать внутреннюю отделку, хоры и вестибюль. Бережно воссоздав облик сооружения, Таманян в одной небольшой детали, спроектированной им самим, показал себя зодчим с уже сложившимся вкусом. Речь идет о чугунной решетке, защищающей главный вход в церковь. Изящество рисунка литья заставляет вспомнить таких мастеров русской классики, как Воронихин, Старов и другие, несомненно, оказавших значительное влияние на творчество Таманяна. Эта работа, а также несколько других работ — проект дома-особняка для Абамелек-Лазарева, не осуществленный в натуре, проект деревянной школы и двух деревянных особняков в окрестностях Петербурга – принесли известность молодому мастеру.
Кроме этих работ, он создал проект отделки фасадов домов
А. Мусина-Пушкина в имении «Иловна» (бывшей Ярославской губернии), каменный дом-особняк со службами в имении «Борисоглеб», отделку «Cafe de France» в Петербурге (в сотрудничестве с В. А. Щуко; панно сделано Е. Е. Лансере). О последней работе академик А. В. Щусев писал, что она была выполнена в таких свежих и изящных формах классики, что вызвали восхищение всех знатоков. Это был один из первых творческих показов молодого мастера, за который он удостоился большой похвалы и одобрения.
Особенно ярко проявилось мастерство Таманяна в создании двух домов в 1911 — 1913 годах. Почти одновременно он спроектировал и построил дом-особняк В. П. Кочубея в городе Пушкине (бывшем Царском Селе) и доходный дом С. А. Щербатова в Москве. Дом Кочубея в городе Пушкине представляет собой двухкорпусное здание с двухэтажной длинной частью и трехэтажной короткой, соединенными в плане в виде буквы Г. В первом этаже располагались коллекционная, библиотека, кабинет, зал, гостиные, столовая и ряд запасных комнат. Во втором этаже — спальни, гостиные, классные комнаты и пр. В третьем этаже —кухня и другие служебные помещения.
Главный фасад выполнен в формах русской архитектуры начала XIX века. Глубокий горизонтальный руст первого этажа отделен от гладкой стены второго невысоким фризом с простой полочкой. Центр здания украшен строгим, изысканных пропорций портиком из шести каннелированных дорических колонн. Крайние колонны сдвинуты, а интерколумний между промежуточными колоннами принят значительно шире канонических соотношений. Благодаря этому портик хорошо связан с окружением. С двух сторон портика гладь стен оживлена тройными окнами, причем средние из них большего размера и имеют полуциркульную форму. Под окнами в тело стены углублены балясины.
В архитектуре заднего, паркового фасада основное внимание автором уделено полуротонде, расположенной почти посредине фасада. В первом этаже она застеклена, а во втором открыта и украшена шестью ионическими колоннами, несущими тонко нарисованный антаблемент. Ротонда, увенчанная куполом, придает интимность дому и связывает его с парком. Еще более усиливает это впечатление открытая, широкая терраса, охватывающая ротонду и продолжающаяся по обеим сторонам ее.
Значительный интерес представляют интерьеры дома. Зодчий получил задание владельца выполнить некоторые залы и комнаты в различных стилях. «Малая гостиная – Людовик XVI, большая гостиная — стиля ренессанс, ротонда — стиля ампир, столовая – в голландском стиле», – записал Таманян в одном из своих отчетов». Легко представить, в какую эклектическую мешанину могло превратиться подобное задание в руках нетребовательного и неумелого мастера. Только взыскательный вкус и высокое мастерство спасли Таманяна от подобной опасности.
В анфиладе залов разворачивается последовательная смена архитектурных форм различных стилей. От строгой простоты вестибюля и танцевального зала до насыщенной пластики, золотого” зала нарастает звучание архитектурной декорации, постепенно достигая своей кульминации. Умением и тактом зодчего достигнуты архитектурная логичность и закономерность этого нарастания. Дом Кочубея является плодом творчества уже вполне зрелого и сложившегося мастера.
Но широкую известность Таманяну принес доходный дом С. А. Щербатова, выстроенный на бывшем Новинском бульваре в Москве.
Предприимчивый князь Щербатов решил совместить, приятное с полезным – построить роскошный особняк в соединении с большим доходным домом. Таково было «идейное» задание, поставленное перед зодчим.
Дом представляет собой три флигеля, расположенных в виде буквы Н. 28 квартир, по 8 комнат каждая, составляли доходный дом, особняк же владельца дома занимал площадь, равнявшуюся 4 квартирам, и состоял из 39 комнат и двух террас. Сдаваемые внаем квартиры были расположены в четырех нижних этажах; над ними в центральном флигеле помещался особняк, приемные комнаты которого занимали часть пятого и шестого этажей и выходили окнами —одни в парадный, другие в хозяйственный двор.
В планировке дома Таманян был стеснен размерами участка, которые не позволяли ему развернуть широкий открытый двор, выходящий на бульвар. И все же даже в трудных условиях заданного участка Таманяну удалось разместить объемы так, чтобы создать два двора. Устройство открытого в сторону улицы парадного двора приблизило дом к зелени бульвара, расположенного перед участком. Особняк имел отдельный подъезд и вестибюль с лифтами и парадной лестницей, обслуживающей центральный флигель. Проезды для экипажей располагались в первом открытом дворе.
Сочетание особняка с доходным домом не нарушило органической цельности образа дома, а придало ему законченную остроту и выразительность. Мастер верно рассудил, что любая попытка объединить решение этих двух разнородных заданий какими-либо полумерами приведет к лоскутному, искусственному соединению, которое будет бросаться в глаза. Правда, задача несколько облегчалась тем, что квартиры дома сами были, по существу, небольшими особняками, — тем самым создавалась возможность группировки квартирных блоков в любых сочетаниях.
Зодчий смело пошел по пути контрастных противопоставлений, ясно показывающих назначение различных частей здания, объединенных композиционной взаимосвязью. Если бы ионический и коринфский ордера, использованные мастером как средства пластического обогащения фасадов, стояли один над другим и не были разделены по высоте скромной гладью стены, они создавали бы иллюзию единого назначения здания и, естественно, вызывали бы представление об обыкновенном доходном доме. Стена же третьего и четвертого этажей является тем нейтральным звеном в композиции, которое объединяет контрастные элементы здания в единое целое, вместе с тем давая возможность сохранять все своеобразие и законченность каждого элемента в отдельности.
Оригинально противопоставление более скупо обработанных нижних этажей богатому и пластичному верхнему. Ионический ордер первых двух этажей контрастирует с коринфским ордером верхнего, спокойная гладь стены подчеркивает пластику верхнего и нижних этажей. Темная окраска нижней части здания выделяет легкость верхней — светлой. Небольшие окна низа контрастируют с крупными окнами и остекленными террасами верха. Так сочетаниями тяжелого и легкого, темного и светлого, крупного и мелкого при скромности архитектурных и декоративных средств было создано гармоничное произведение архитектуры. Столь же цельное впечатление производят разнообразные интерьеры здания.
Помещения квартиры Щербатова, построенные по принципу анфиладного размещения, представляют смену архитектурных форм, связанных единым творческим замыслом, несмотря на различную их трактовку. Парадная мраморная лестница заканчивается широкой площадкой, на которую выходят двери передней и окна музыкальной гостиной. Их легкие стеклянные филенки раскрывают пространство лестницы и расширяют его.
С простым рисунком дверей и окон контрастируют барельефы (работы скульптора В. Кузнецова), украшающие поле стен над этими дверями и окнами. Венчают стены карниз сильного выноса и слегка вогнутый потолок с нарисованными над ним диагональными кессонами с розетками.
Небольшая по размерам передняя благодаря удачно найденным пропорциям и колоннам, стоящим по бокам дверей, ведущих в кабинеты и гобеленную гостиную, выглядит внушительно и строго.
Гобеленная гостиная напоминает гостиную в доме Кочубея.
Интенсивные тона тонко нарисованных гобеленов контрастируют со светлыми полями, членящими пространство между ними. От гладкого потолка с хрустальной люстрой до гобеленов проходит широкий рельефный фриз. Центральным ядром всей композиции является большая гостиная с богатым пластичным плафоном и антаблементом, венчающим совершенно гладкие стены.
Представляет значительный интерес круглая „первая” библиотека со светлыми ионическими полуколоннами, расставленными по периметру.
Полуколонны несут изящно нарисованный антаблемент, увенчанный полукруглым плафоном, украшенным плоскими кессонами с выступающими розетками. Между полуколоннами размещены встроенные книжные шкафы. «Вторая» библиотека, окрашенная в светло кремовые тона с золотой отделкой (любимые цвета мастера), членится на две неравные по высоте части, из которых нижняя, большая, образует с книжными шкафами единую композицию. Библиотека украшена плоскими золочеными барельефами (работы скульптора А. Кудинова). Интерьер портретной комнаты обогащен асимметрично поставленными колоннами, нагруженными массивным антаблементом. Нарочитость асимметрии вполне оправдана стремлением автора акцентировать входы в смежные комнаты.
Музыкальная гостиная — одна из наиболее богато отделанных комнат особняка. В простенках гостиной попарно размещены каннелированные пилястры коринфского ордера. Между пилястрами – тонко нарисованные лепные арабески, образующие вместе с медальонами над проемами, богатым карнизом, изящными люстрами, вазами и выдержанной в тех же светлых тонах стильной мебелью единую гамму с соседними помещениями. То, что мастер сделал в большинстве комнат и залов широкие остекленные проемы, создало многообразную и богатую архитектурную взаимосвязь между отдельными помещениями и объединило их пространство в целостный ансамбль.
Зодчий украсил интерьеры здания и даже парадный двор копиями со скульптур и барельефов лучших мастеров русской классики – Мартоса, Демут-Малиновского, Козловского, Щедрина, Прокофьева, Павлова и других. Это еще более облагородило облик здания.
Особняк Щербатова по праву стоит в одном ряду с лучшими произведениями архитектуры начала XX века — особняком Половцева на Каменном острове в Петрограде, построенным И. А. Фоминым, русским павильоном на Международной выставке 1911 года в Риме, созданным В. А. Щуко, Казанским вокзалом в Москве А. В. Щусева, особняком Тарасова на Спиридоновке в Москве, построенным И. В. Жолтовским, и другими сооружениями, резко выделявшимися на фоне модерна и сыгравшими в предреволюционный период значительную роль в воспитании вкуса современников. Дом Щербатова принес Таманяну золотую медаль на конкурсе Городской управы на лучшее здание Москвы, а в 1914 году за это здание и за заслуги в области искусства Академия Художеств избирает его академиком архитектуры.
А. И. Таманян достиг этого высшего для архитектора звания в возрасте 36 лет. Глубоко овладев традициями отечественной классики, он в это время стоял в одном ряду с такими известными архитекторами своего времени, как А. Щусев, В. Щуко, И. Фомин, И. Жолтовский. Интересно, что, по отзывам современников, Таманян, в отличие от вышеназванных мастеров, хотя и был тонким рисовальщиком, рисовал мало и только то, что имело непосредственное отношение к создаваемым им сооружениям. О том, что он был хорошим графиком, можно судить лишь по отделке дома Щербатова. К сожалению, ни в московских, ни в ленинградских архивах не сохранилось рисунков и чертежей внутреннего оформления других сооружений, возводившихся по проектам А. Таманяна. Даже в архиве Академии Художеств нет ни дипломного, ни курсовых проектов, ни рисунков и обмеров Таманяна.
После дома Щербатова Таманян выполнил другую работу, показав себя знатоком не только классики, но и народного зодчества. В два с половиной месяца он построил показательную выставку-городок, воспроизведя ярмарочную торговую площадь в древнем русском городе Ярославле. Удивительно гармоничное сочетание различных причудливых по форме строений, цветистость росписей и затейливость декора, изящество порезок и деревянных аппликаций заставляют вспомнить традиции русского народного деревянного зодчества, архитектурные памятники Кижей, Ошты, Шуи и Чухчерьмы.
При всем том — это не стилизаторство, а тонкое проникновение в тайны народного зодчества, усвоение того, что придает чарующую прелесть и неповторимое своеобразие безвестным церквушкам русского севера, и не только усвоение, но и творческая переработка элементов русского народного искусства. Мастер создал не лубок, не слащавую подделку, а произведение, проникнутое подлинно народным духом.
Второй большой работой Таманяна в Москве является строительство крупного ансамбля туберкулезной больницы на 300 коек в парке на станции Кратово, Московско-Казанской железной дороги. Больница предназначалась для служащих дороги. Расположена она в исключительно красивой и здоровой местности, на водоразделе рек Москвы и Хрипанки.
Строительство было начато в 1913 – 1914 годах и вчерне закончено к 1918 году. И хотя завершено оно было в 1923 году, в отсутствие А. Таманяна, тем не менее проект в значительной своей части получил строительное воплощение и позволяет судить о замысле мастера. Задуманный с широким размахом, гармонично спаянный в ансамбль, комплекс более чем десяти сооружений воспринимается, как единое целое, в котором все части подчинены друг другу. В этом ансамбле Таманян, следуя традициям русских мастеров второй половины XVII и начала XIX веков, сумел средствами архитектуры создать утилитарное сооружение, представляющее собой высокое произведение искусства.
Каждое здание, начиная с главного корпуса и кончая небольшой постройкой кухни, получило как объемную, так и декоративную трактовку, наиболее полно отражающую его роль и назначение в ансамбле. Не вдаваясь в описание и разбор всех сооружений комплекса (что может быть предметом специального исследования), рассмотрим лишь здание санатория для туберкулезных, в котором наиболее полно выявлены принципы построения всех элементов ансамбля и которое дошло без искажений до сегодняшнего дня.
Санаторий для туберкулезных представляет собой в плане симметричную композицию слегка вогнутого по длине прямоугольника с входной частью в виде неполного полукруга и примыкающим перпендикулярно к заднему фасаду корпусом. Здание по фронту главного фасада оформлено расставленными в сложном ритме ионическими полуколоннами. Входная часть разработана, как сочетание двояковогнутых поверхностей, также оформленных ордером.
По осям полуколонн на парапете установлены вазы. Третий этаж представляет собой сочетание полузакрытой и открытой веранд.
Благодаря мастерству автора достигнута большая пластическая выразительность не только декора и объемов здания, но и плана. Продуманный отбор форм и тонкая прорисовка деталей подчеркивают каждую из них. Это свойство характерно для всех построек ансамбля. Во всех крупных зданиях в качестве декора принят ионический ордер, умелой группировкой которого автор достигает соответствующей степени выразительности.
В остальных же случаях автор еще более сдержан: окна в плоских полуциркульных нишах, изредка сандрики над центральными окнами, неглубокий руст и легкие козырьки над входами — вот все средства, которыми он оперирует. Однако именно в этой сдержанности заключена сила художественного воздействия архитектуры ансамбля.
Позднейшими пристройками и перестройками первоначальный облик многих зданий ансамбля искажен. Так, к входной части главного корпуса, решенной в крупном ионическом ордере, пристроен в неудачных пропорциях одноэтажный портик, безобразящий вид всего сооружения.
Крылья корпуса, построенные в виде легких веранд тосканского ордера, предназначавшиеся для солярия, обшиты тесом, что совершенно исказило их облик. К терапевтическому павильону сделана пристройка и т. д.
Некоторые проекты Таманяна остались неосуществленными в натуре. К ним относятся, главным образом, небольшие здания – покойницкая с часовней, сторожки, ограды, жилые дома для врачей и пр. Если бы эти здания были возведены, ансамбль, несомненно, обогатился бы новыми чертами. Там же, в Кратове, Таманян уже в 1918 году запроектировал дачный поселок для служащих Московско-Казанской железной дороги.
Наконец. значительный интерес представляет выполненная в 1915-1917 годах А. И. Таманяном перестройка и отделка зала в особняке В. И. Фирсановой (бывшая Поливановская гимназия) на Кропоткинской улице в Москве. Зал размером 16,10 Х 9,50 м, высотой 7,30 м в плане имеет прямоугольную форму. Он освещается с двух сторон окнами в продольных стенах. В торцовой стене, противоположной входу, устроена сцена. Зал украшен ионическим ордером с аттиком. В аттике по осям пилястр стоят кариатиды работы скульптора А. Кудинова. Барельефы зала выполнены также скульпторами А. Кудиновым и М. Страховской. Потолок с очень плоской кессонированной падугой покрыт живописью работы художника А. Яковлева. Пол —из узорного паркета. Стены сверху донизу покрыты искусственным мрамором желтоватого цвета. Лепной декор из гипса — белый.
Портал сцены обрамлен портиком с сильно выступающим фронтоном, покоящимся на сдвоенных колоннах. В тимпане фронтона помещена горельефная скульптурная группа работы А. Кудинова. В плафон компонованы девять вентиляционных решеток, рисунок и местоположение которых композиционно связаны с рисунком плафона. Строгая простота и изящество отделки зала образно перекликаются с отделкой интерьеров щербатовского дома. Всеми вышеназванными работами Таманян завоевал одно из первых мест среди архитекторов России.
Помимо кипучей строительной деятельности, Таманян вел большую общественную работу в Обществе архитекторов-художников, организовал занятия по повышению квалификации строительных рабочих, работал в Комиссии по охране памятников искусства, участвовал в создании Музея старого Петербурга, а также в устройстве Архитектурно-строительной выставки и, кроме того, был редактором еженедельника «Общества архитекторов-художников».
Совмещая большую практическую и общественную деятельность, А. Таманян вел и педагогическую работу. В 1913 году он был приглашен своим другом В. Щуко преподавать на женских курсах высших архитектурных знаний Багаевой (позднее Государственный архитектурный институт). Доктор архитектуры М. И. Ильина, учившаяся у Таманяна в те годы, рассказывает, что В. Щуко и А. Таманян сумели создать на курсах атмосферу энтузиазма и горячего стремления слушательниц заслужить похвалу взыскательных и требовательных, но чутких к каждому проявлению таланта мастеров.
Революция 1917 года застала Таманяна в Петрограде, где он в то время был председателем совета петербургской Академии Художеств на правах вице-президента. С образованием Армянской Советской Социалистической Республики Таманян переезжает в Ереван. С этого времени (с 1923 года) наступает второй и наиболее значительный период в его деятельности. Этот период совпал с этапом рождения молодой социалистической архитектуры Советской Армении, которой Таманян отдал все свое зрелое мастерство.
Хозяйство республики было расстроено. Не было кадров строителей, строительной промышленности, средств, материалов. Надо было все начинать сначала. И Таманян, назначенный главным инженером Совета Народных Комиссаров Армении, с энтузиазмом взялся за дело. Таманяну принадлежит заслуга создания первых предприятий строительной промышленности. Он применил в строительстве искусство резьбы по камню, используя в своих сооружениях пластические и колористические качества этого материала. Благодаря Таманяну, возродилось народное мастерство, из века в век передававшееся от отца к сыну. Здания армянской столицы вновь стали украшаться чудесной филигранной резьбой.
Старые жители Еревана хорошо помнят сухощавую фигуру зодчего с характерным орлиным профилем, стремительно шагавшего по пыльным улицам города, намечавшего контуры будущего социалистического Еревана. Таманяна редко можно было увидеть днем в мастерской. «Штаб» его находился на стройках, среди многочисленного коллектива строителей. Таманян был подлинным зодчим-строителем. Начиная с первого эскиза-идеи до завершающего шаблона каждой детали, каждого облома, он непрестанно улучшал свои проекты, добиваясь в натуре наибольшего совершенства и выразительности сооружения. Эту требовательность к себе Таманян вырабатывал и у своих многочисленных помощников и учеников, воспитывая в них высокое чувство ответственности за каждую линию проекта, за каждый рубль, израсходованный на постройке.
Одновременно с проектированием зданий различного назначения мастер занимался проектами планировки столицы Армении – Еревана, а впоследствии (1925—1933) и крупных сел и поселков – Степанакерта, Вагаршапата, Нор-Арабкира, Ахта, Давалу, Нор-Баязета и других. Тогда же он спроектировал механический завод, насосную станцию на озере Агригель, санаторий в Дилижане и ряд жилых домов.
Строительные площадки Таманяна превратились в своеобразные университеты. Строители не только работали, но и одновременно учились. Осуществляя колоссальную архитектурно-строительную работу. Таманян находил время и для активной общественной деятельности. Он являлся членом Центрального Исполнительного Комитета (ЦИК) Армянской ССР и возглавлял в течение десяти лет Комитет по охране исторических памятников, который за время своего существования провел (и продолжает вести) большую работу по учету, охране и реставрации выдающихся памятников армянского зодчества. Очень помогло мастеру изучение в натуре «каменной летописи истории» родной страны. Это обогатило его творчески, дало ему новое понимание искусства и расширило диапазон исканий национальной формы социалистической архитектуры.
Приступив сразу же по приезде в Ереван к созданию планировки города, Таманян еще до ее завершения проектировал и строил новые сооружения столицы как элементы архитектурного организма, подчиненного единой градостроительной идее. Необходимо отметить чрезвычайно важную черту, отличающую творчество Таманяна с начала его деятельности в Армении, — градостроительный подход к решению любой, даже самой маленькой, архитектурной задачи. Зодчий верно оценил широчайшие возможности, открытые перед ним новым социальным строем, и сумел полноценно использовать эти возможности. Планировка Еревана интересна прежде всего тем, что она является одним из первых опытов планировки города, выполненным в молодой советской стране. Проект Еревана характеризуется глубоким комплексным решением многообразной и трудной задачи — радикальной реконструкции существующего города.
В отличие от других крупных городов Закавказья (Тбилиси, Баку и др.), имевших значительный фонд капитальных зданий и сложившуюся планировку, которую можно было принимать за исходный пункт при составлении проектов реконструкции, Ереван был в основном городом одноэтажных глинобитных домов, не представлявших градостроительной ценности. Город не имел четко выявленной планировочной структуры с ясно выраженной тенденцией развития. Поэтому, казалось бы, мастер не был связан условиями, с которыми надо было считаться. Однако при всей неорганизованности планировки кварталы Еревана были густо заселены, что создавало трудности при их реконструкции.
В своем проекте Таманян сохранил основные исторически сложившиеся улицы города, но значительно перестроил весь план, применив планировочную «хирургию» с минимальными потерями. Наилучшее описание новой планировки дал сам А. И. Таманян в своем творческом отчете:
«В прошлом Эривань представляла собой небольшой провинциальный город с населением 30—35 тысяч жителей, застроенный преимущественно одноэтажными домами полуазиатского типа, с узкими улицами и массой кривых тупиков и переулков. Естественно, что с превращением Эривани в столицу советской социалистической Армении возникла задача коренной ее перепланировки».
По проекту город разбивается на несколько районов. Городской центр — административный район-занимает приблизительно ту площадь, на которой располагается в настоящее время большинство государственных учреждений. В центре этого района создается площадь имени Ленина. В северной части площади проектируется новое здание высших государственных учреждений ССР Армении (ЦИК, Совнаркома и Госплана). Вокруг площади расположены все народные комиссариаты, Эриванский исполком, Рабочий дворец, Дом культуры и Государственное книгохранилище.
Вблизи административного района в юго-восточном направлении расположена торговая часть с рынком в центре, вокруг которого группируются здания торгового характера: кооперативы, универсальные магазины, крытый рынок, торговые ряды, склады и конторы. В этой же части города располагается промышленный район, занимающий значительную площадь и прилегающий к железнодорожной линии. Здесь же размещены государственные товарные склады, холодильники, хлебозавод и пр.
Проектом предусматривается развитие железнодорожного узла станции Эривань и превращение ее из тупиковой в проходную узловую. В конце существующего железнодорожного тупика (в районе Сада коммунаров) проектируется центральный вокзал для пригородных электрических дорог и городского трамвая.
Следующий значительный район —городок высших учебных заведений – расположен на площади около 50 га, в северо-восточной возвышенной части города. Недалеко от центра города, в северном направлении, на расстоянии 350 м, проектируется городок культурно-художественных учреждений: Народный дом, Государственный театр, Институт сценических искусств, Художественный техникум, Консерватория и др. Эти учреждения группируются на вновь устроенной Театральной площади с большим сквером в центре.
В северо-западной части города, на возвышенном плато размещен Республиканский стадион (обслуживающий центральные спортивные организации). Второй стадион Грасполагается в юго-восточной части города, в конце Главного проспекта (вблизи промышленного района). Далее, в западной части города, на холме Конд, размещается Государственный музей, состоящий из восьми отделов, расположенных кольцеобразно, соответственно конфигурации холма. По южному склону этого холма располагается санаторный городок, закрытый от ветров и пыли и обращенный к солнцу. Остальная территория города предназначается под застройку жилыми домами.
Все указанные районы сообщаются между собой широкими радиальными магистралями, сходящимися в центре города, а также магистралями кольцевыми. Проектом предусматривается три типа городских улиц:
1) артерии сообщения (магистральные улицы), служащие для транзитного движения,
2) улицы жилых районов, на которых не допускается большое движение,
3) обработанные в виде бульвара внутриквартальные зеленые улицы для пешеходного движения.
Главная масса зелени сосредоточена на широком бульваре, кольцом охватывающем центральную часть города. Таким образом, этот кольцевой бульвар, приближающийся с двух сторон к Саду коммунаров, обслуживает одновременно и центр, и периферию. Кроме кольцевого бульвара, устраивается несколько радиальных бульваров, играющих роль воздухопроводов от периферии к городскому центру. В живописном ущелье реки Занги, окаймленном базальтовыми скалами, разбивается большой парк. Парк граничит с территорией вновь построенной гидростанции, по водосбросу которой спадает живописный каскад.
Несмотря на множество изменений, внесенных и вносимых в проект жизнью, он до сих пор продолжает оставаться генеральным документом, по которому реконструируется Ереван. Проект сохраняет жизненность, несмотря на отдельные недостатки планировки, одним из которых является обилие в угоду чисто формальной красоте плана запроектированных круглых, полукруглых, овальных и других криволинейных площадей, сопряжений, магистралей и улиц, не всегда функционально необходимых, затрудняющих обстройку и создающих излишние «мертвые» пространства.
Партийные и советские органы Армении в труднейших условиях восстановления народного хозяйства республики, разрушенного армянскими меньшевиками-дашнаками, одновременно со строительством жилищ и промышленных сооружений обратили самое серьезное внимание на строительство вузов и школ. За время с 1925 по 1932 годы Таманян запроектировал Медицинский, Гинекологический, Физиотерапевтический, Ветеринарный, Химико-физический (впоследствии Политехнический), Научно-исследовательский институты, детскую клинику, Обсерваторию, Публичную библиотеку, Высшую сельскохозяйственную школу и пр. Все эти здания сосредоточены в Вузовском городке, расположенном в наиболее возвышенной и живописной местности в северо-восточной части Еревана.
Центром городка является небольшое здание Обсерватории, расположенное в сквере. Перед сквером разбит цветочный партер с памятником первому секретарю ЛКСМ Армении Гукасу Гукасяну.
На оси сквера была запроектирована полукруглая площадь, уже частично обстроенная зданиями Политехнического института и Высшей коммунистической сельскохозяйственной школы. За зданием Политехнического института, у подножия Канакерских склонов, расположены студенческие общежития. Кроме них, в городке к настоящему времени выстроены Физиотерапевтический институт, анатомикум Медицинского института, Публичная библиотека и ряд других зданий.
Не все эти сооружения равноценны, есть среди них и заурядные по своим художественным достоинствам здания, в частности такие, как Политехнический институт, корпус Высшей коммунистической сельскохозяйственной школы им. Л. Берия, анатомикум Медицинского института, статичные и грузные по своим формам, но весь ансамбль в целом производит сильное впечатление своей цельностью.
Особо следует остановиться на зданиях Обсерватории и Публичной библиотеки.
Несмотря на свои скромные размеры, Обсерватория является подлинным центром всей композиции ансамбля. В плане Обсерватория представляет собой квадрат с врезанным в одну из его сторон кругом, на три четверти выступающим наружу и окруженным спаренными колоннами, стоящими на двухступенной платформе. Так же четко построены объемы — прямоугольник с выступающей из него башней, увенчанной куполом. Никакие детали, исключая венчающий купол, не отвлекают внимания и не разбивают цельности впечатления от этого маленького, но монументального храма науки. Здание воспринимается единым объемом, слившимся с окружением.
Главными произведениями Таманяна, утвердившими за ним славу лучшего зодчего Советской Армении и одного из крупнейших зодчих Советского Союза, явились здания Дома правительства (1926—1940) и Оперного театра в Ереване (1926—1939). Оба эти здания (особенно первое из них) являются крупнейшими произведениями социалистической архитектуры Армении и советской архитектуры вообще, сооружениями, утверждающими торжество принципов социалистического реализма.
Таманян не замыкался в узкие рамки армянских национальных традиций. Он шел путем освоения не только древнеармянского, но и русского классического наследия. Прогрессивное значение работы Таманяна заключается именно в том, что он подошел к решению задачи освоения наследия не узко археологически, а как один из творцов новой, социалистической архитектуры, в которой элементы классики и национального зодчества были бы органически сплавлены в новое единство на основе нашей советской современности.
Иллюстрацией могут служить хотя бы те ордера, которые создал Таманян в здании Дома правительства. Колонны в древнеармянской архитектуре применялись либо приземистые (в тех случаях, когда они были конструктивны), либо вытянутые, наложенные в виде декоративных опор аркатуры на стене. Таманян создает совершенно новый ордер, состоящий из двух вытянутых колонок, обрамляющих плоскую пилястру с врезанной в ее середину трехгранной нишей. Объединяет их сочная резная капитель.
Этот ордер введен в метрический ряд аркатуры, придающей пластическую выразительность стене. В центре же всей композиции имеется еще более сложный ордер, состоящий из пучков мощных колонн, несущих грандиозные «перспективные» арки. В этих ордерах Таманяну удалось создать совершенно новые архитектурные формы, связанные крепчайшими нитями с русской классикой (широта пространственной организации масс, новая ордерная система, сложный ритм членений и пр.) и традициями национальной архитектуры: сочные формы и детали, их скупой и строгий отбор, элементы резьбы, трехгранные ниши, угловые колонки и пр.
Гармонический строй фасадов, их масштаб и пропорции, взаимосвязь между отдельными частями и их архитектурная значимость в зависимости от местоположения- все это обусловлено теми задачами, которые ставил перед собой зодчий; они же диктовали выбор архитектурных форм и степень их выразительности, высоту корпусов и объемные ударения в местах переломов и, наконец, модуляцию и ритм членений. Дом правительства представляет собой в плане замкнутый неправильной формы пятиугольник, одну из сторон которого занимает центральная часть здания, его главный вход. Кроме этого входа, есть еще входы с северного, южного и восточного торцов здания. Главная часть здания исполнена в монументальных формах: мощные арки, крупные членения деталей, глубокая резьба капителей и орнаментов, сочная светотень лоджии, объемно-пластическая характеристика переходов к боковым фасадам через трехгранные вставки-переломы — все это подчеркивает роль главной части здания в ансамбле площади.
Северо-восточный и юго-восточный фасады обработаны пилястрами, отличающимися простотой по сравнению с пилястрами двух других вышеописанных фасадов, опять-таки исходя из того, что эти фасады выходят на улицы, менее значительные в общей схеме планировки.
Создание этого сложного архитектурного организма подчинено ясно выраженной градостроительной идее. То же можно сказать и о всех остальных сторонах и элементах архитектуры Дома правительства, способствующих созданию предельно выразительного образа этого уникального сооружения: об его материале, формах и деталях, масштабе и пропорциях, гармоническом строе фасадов и их модуляции. Мастер заставил служить все эти элементы целому, подчинив их основной идее своего замысла.
Материалом стен является фельзитовый туф теплых розоватых тонов, который на фоне ярко-синего неба в лучах жгучего ереванского солнца приобретает особенный колорит. Высокое качество обработки камня и тонкая отделка деталей еще более повышают художественные достоинства этого выдающегося произведения советской архитектуры.
Таманян явился достойным учеником и преемником своих великих предков — безвестных мастеров-каменщиков, способных сильным и мужественным резцом заставить расцвести орнамент, вырезанный на четких геометрических плоскостях, умевших связать архитектуру с жизнью, лишая ее сухого геометризма и делая ее теплой, органичной, человечной.
Таманян сумел соединить русскую классическую традицию ритмического повтора одинаковых декоративных пятен с армянской традицией разнообразия форм декора и выработать свой богатый пластический язык.
Масштаб и пропорции отдельных частей здания – крупных в центре, уменьшающихся в середине и мелких на торцах (на тех, которые не выполняют функции завершения улицы), капители и орнаменты, различно нарисованные в зависимости от местоположения, имеющие различную глубину резьбы и степень обработки также подчинены градостроительным требованиям.
Архитектурный декор здания, его капители, орнаменты, замки, тяги, кронштейны —все сделано на основе глубокого изучения древних принципов резьбы по камню, но в совершенно новой, свежей трактовке. Тематически связанные с бытом, экономикой и культурой Советской Армении, детали эти говорят об авторе их, как о большом художнике, выработавшем свой индивидуальный стиль и тонко чувствовавшем пластику материала и формы.
Наконец, – и это самое главное,-в облике здания ясно выражены его сущность, его назначение центрального советского правительственного учреждения, несущего в себе черты своего времени. Только художник, проникшийся идеями своей эпохи и величием идейно-художественной задачи, поставленной перед ним, мог создать подобное сооружение.
Дом правительства – значительнейшее произведение социалистической архитектуры не только Армении, но и всего Советского Союза. Высшая творческая награда — Сталинская премия за 1941 год, посмертно присужденная Таманяну, достойно увенчала этот труд замечательного зодчего.
Второе крупнейшее произведение Таманяна, построенное в
Советской Армении, — Оперный театр является также одним из главных зданий в общей планировке города, формирующим значительный ансамбль и определяющим архитектурный облик целого района. Здание поставлено по замыслу зодчего на площади, которая должна была замыкать собой будущий Северный проспект. По окончательному варианту планировки продолжением Северного проспекта должна являться система серпантинов, переходов и лестниц, связывающая город с Канакерским плато, на котором ныне строятся новые жилые районы. И в варианте Таманяна, и в варианте Государственного института проектирования городов, продолжавшего работу над проектом после смерти мастера.
Основной композиционной идеей автора являлось объединение в одном объеме при одной сцене двух театров, зимнего и летнего, что привело к мысли о создании симметричной композиции. Здание состоит из трех объемов: двух овальных, растущих ступенчато один из другого, и третьего — венчающего параллелепипеда сценической коробки. По поперечной оси композиции расположены многочисленные прямоугольные в плане подсобные помещения. Подобное распределение объемов создало мощное, монументальное сооружение. Объем здания доминирует над городом и своей массой как бы перекликается с громадами Арарата и Арагаца —гор, у подножия которых расположен Ереван. Следует отметить, что в этом здании особенно проявилось тяготение Таманяна к монументальной форме. И выражению этого стремления служили не только крупные объемы и масштабы частей здания, но и размеры деталей, вплоть до каменных блоков, взятых Таманяном высотой в 50 см вместо обычных 35 см.
Насколько тщательно и серьезно относился Таманян к проектированию театра (и вообще каждого сооружения), показывает ряд эскизов мастера, дающих наглядную картину рождения ком-позиционной идеи. Между барочными сложными первоначальными эскизами и величавой простотой последнего варианта лежит множество промежуточных эскизов — результат серьезнейшей творческой работы. В плане Оперный театр классически прост. Входные двери ведут в кассовый зал, затем в гардероб, откуда две парадные лестницы приводят в двухсветное кольцевое фойе с антресолями.
Из фойе ряд дверей ведет в полукруглый зрительный зал, рассчитанный на 1260 человек, построенный в виде амфитеатра, создающего отличную видимость со всех мест. Над амфитеатром расположен ступенчатый ярус. В отделке богато декорированных интерьеров фойе и зала применены мрамор и бархат, ценные породы дерева и бронза, лепка и окраска.
Хотя Оперный театр снаружи до сих пор не имеет окончательной отделки деталей (установлены лишь болванки капителей, пилястр и орнаментов первого яруса), а концертный зал выстроен лишь вчерне (готов лишь конструктивный скелет), в целом здание уже входит в ансамбль площади. Молодой, но уже разросшийся сквер вокруг театра скрадывает его несколько крупные размеры, выпадающие из общего масштаба архитектурного окружения, и является отличным дополнением к его террасам и лоджиям. Серый цвет мелкозернистого памбакского гранита чистой тески, которым отделан первый ярус здания, также хорошо сочетается с зеленью.
Гармоническое сочетание современно интерпретированных принципов классики (в построении плана) с традициями древнеармянской архитектуры делает Оперный театр также выдающимся произведением советской архитектуры. Здание театра, не случайно названное Народным домом, в целом олицетворяет новые устремления социалистического реализма в архитектуре, новые общественно-культурные идеи.
Архитектура Дома правительства и Оперного театра является яркой иллюстрацией творческих принципов Таманяна. Главный из этих принципов — стремление выразить в архитектурно-художественном образе идейное содержание сооружения.
Создать правдивый художественный образ может лишь тот мастер, который любит свой народ и знает его стремления и художественные идеалы. Быть таким мастером может лишь человек с подлинно советским мировоззрением. Творческие принципы Таманяна складываются из ясного понимания идейного назначения сооружения, из использования прогрессивных традиций архитектурного наследия, из гармонического сочетания русских классических градостроительных традиций с национальными армянскими традициями, из учета климатических и природных условий, строительных материалов и архитектурного окружения.
Искусство Таманяна прекрасно сочетанием естественной простоты с поэтической обобщенностью, мужественностью, гражданским пафосом и жизненной правдой, насыщающими его произведения.
Таманян – одна из крупнейших фигур советской архитектуры. Факты его творческой биографии переросли рамки личной биографии и стали вехами становления всей социалистической архитектуры. Верность принципам социалистического реализма — правильное понимание роли идейного содержания, как примата его над формой, понимание государственной роли архитектуры, любовь к народу и Родине руководили Таманяном при создании произведений, воплощающих эпическое величие нашей социалистической эпохи.
Из книги “Мастера Советской Архитектуры. Таманян”
1950 г.
