«Когда я пришла в театр, на тот момент я была самой молодой солисткой Большого. Мне был 21 год и, конечно, ответственности было намного меньше. Во-первых, и с меня спроса было мало. Что может студентка? Как бы, хорошо, здорово поет, и все». Анна Аглатова
— На Турецко-российском музыкальном фестивале вы выступаете с оркестром «Виртуозы Москвы» Владимира Спивакова. Каково работать с таким перфекционистом, как маэстро?
— Маэстро Спиваков – мой первый дирижер. Он знает меня с начальных ступеней моей карьерной лестницы. Это было в 2000 году. Я только приехала в Москву и поступила на первый курс Гнесинки. И, как говорится, оказалась в нужное время в нужном месте. Владимир Теодорович заметил меня, и я стала стипендиатом Фонда Спивакова. С тех пор, он мой крестный отец на сцене. Нас связывает настоящая дружба.
— Как выбиралась программа для фестиваля? Учитывал ли маэстро ваши предпочтения?
— Владимир Теодорович очень хорошо знает меня и мои вкусы. Старается сделать яркую «обертку» для музыканта, выбирая интересную программу для него.
Фестиваль будет проходить в античном амфитеатре в Сиде. Ему 2 тыс. лет. Открытая площадка, на которой я выступлю впервые. Поэтому немного волнуюсь, ведь у меня важная миссия: я представляю свою страну. Хочется, чтобы культурные связи России и Турции становились еще крепче.
— Вас называют второй Чечилией Бартоли или ее младшей сестрой. Быть второй даже после Чечилии не обидно?
— Я не вторая. Для меня определенная честь, что в Европе и в России наши имена порой ставят рядом. Как любая личность, скажу, что первой после Чечилии стоять очень почетно. Но мы не можем быть №1 или №2, потому что мы совершенно разные. Да, похожи как сестры, обе эмоциональные, но я считаю, что у каждой певицы своя харизма, отличающая ее от других.
— Вы стали самой молодой солисткой Большого театра, придя туда в 20 с небольшим лет.
— Я пришла в Большой маленькой и неопытной девочкой. И за это должна сказать огромное спасибо людям, которые меня приняли в труппу прославленного коллектива: художественному руководителю Александру Александровичу Ведерникову и директору оперы Маквале Филимоновне Касрашвили. Они дали мне аванс, и на данный момент я не подвела их, чему безумно счастлива.
— В беседе с «Известиями» гендиректор Большого театра Владимир Урин посетовал, что молодые артисты ГАБТа порой предпочитают работу на других сценах выступлениям в своем. В результате теряют Большой театр. Как обстоит дело в вашем случае?
— Я слышала о нескольких таких прецедентах. Что касается меня, я уже давно не разделяю себя и Большой театр. Я здесь работаю уже почти 14 лет. Для меня Большой театр всегда стоит в приоритете. В моей жизни были ситуации, когда приходилось отказываться от европейского контракта. Думаю, всегда есть возможность найти компромисс, в первую очередь думая о своем театре, не терять возможности развиваться еще где-то.
— От чего вы отказались?
— Несколько лет назад у меня были вопросы по поводу отъезда на оперный фестиваль в Вероне — я отказалась. После этого у меня не было проблем с отъездом в Венскую государственную оперу. Позже я нашла компромисс с театром и поехала на фестиваль в Вербье (Швейцария).
— Чтобы оправдать доверие театра, сначала отказались от одного контракта?
— Ни в коем случае. Это не делается специально. Если я понимаю, что нужна театру, нахожу выход. Здесь нет вопроса — уступить, чтобы потом уступили тебе. Ты понимаешь, что для тебя важно. Довольно часто мои коллеги в театре говорят: «Зря я согласился поехать туда. Если бы я знал, что у меня будет здесь!» Это правда.
Быть солисткой Большого театра — огромная честь, это не только потому, что такое название и что ему несколько сотен лет, нет. Если хотите, это патриотизм. Ты являешься частью очень особого мира, а этот мир — часть твоей страны, ты представляешь его на всех площадках мира. В любом случае, даже когда я куда-то еду, я остаюсь солисткой Большого театра и хочу представлять этот театр во всем мире, чтобы знали, что в театре такие певцы есть. Это очень важно. Театр это тоже понимает и поэтому идет навстречу своим солистам, отпуская их.
