О пути джазового искусства в стране и его месте в музыкальной индустрии рассказала в интервью РИА Новости певица Мариам Мерабова.
— К 100-летию джаза в 2022 году в России готовили большую программу, однако по понятным причинам не все удалось. Как вы оцениваете и в целом джаз в стране, и праздничные мероприятия?
— С одной стороны, полный восторг, с другой — полное отсутствие презентации наших артистов на Западе. Причем говорят об этом сами зарубежные звезды — они уезжают от нас, потрясенные тем, что познакомились с мегамировым уровнем музыкантов. Практически каждый спрашивал: “Почему вы нас знаете, а мы вас — нет?”
Это неприятно, конечно. Но — покрою хорошим. У нас за все эти годы появилась уникальная плеяда музыкантов, которые исполняют не только вечнозеленые хиты. Это прекрасные композиторы, соединяющие разные стили. Что ни имя — то галактическое пространство.
В прошлом году большой резонанс получили фестивали, причем региональные в том числе. Были полные залы.
— Почему наших не знают за границей?
— Нет продюсирования, международных агентов как таковых — единицы. Сама система интернационального представительства пока не работает. Очень много в этом направлении делает Игорь Бутман: один питерский форум чего стоит.
— США — родина джаза. Предлагают там помощь в мировом продвижении?
— А они сами здесь кормятся. В США джаза нет. Ричи Коул — великий джазовый саксофонист, который видел расцвет нашего жанра, плакал и говорил: “В Америке джаза нет”. Все поглотил шоу-бизнес, black-жанры — r’n’b, soul, hip-hop например. Самые интересные концерты проходят в Европе, в том числе и в России.
Хотя, конечно, в США тоже есть фестивали, но самой джазовой жизни нет — только, как они сами говорят, в некоторых клубах. Это трагедия.
— В западном мире — тренд на отмену всего русского. Как происходит общение между джазовыми музыкантами?
— Все отмены закончатся, я уверена. Знаете, некоторые отказались от общения и сотрудничества со мной здесь, в России, потому что я поддерживаю СВО. А я люблю свою страну и знаю, какая она. Служу и буду служить Отечеству. И спорить не хочу. К сожалению, среди таких людей есть мои близкие друзья. Но я с ними не ссорилась.
Некоторые иностранные музыканты опасаются посещать Россию. А что касается тех, кто приезжал, — мы радовались друг другу, обнимались. И все прекрасно.
— Есть ли совместные проекты с западными странами?
— Сейчас нет. Но есть предложения по гастролям. Например, мы должны ехать во Францию. Для культурных людей нет понятия Russian singer — есть музыкант.
Но при этом возникли проблемы с гастролями в Израиле — из-за моей позиции промоутеры отказались сотрудничать.
— Российские джазовые певцы звучат на русском языке?
— Сами артисты боятся петь джаз на русском — я борюсь с этой снобистской позицией. Никто не сказал, на каком языке должен звучать джаз. Есть традиция, а есть национальные особенности. Джаз — это состояние. Если нащупать его пульс в русском языке, все будет замечательно.
— Тем не менее джаз не может быть массовым, стадионным — значит, его популярность не увеличится?
— Он и не должен быть таковым. Хотя, кстати, вспомните: когда-то поэты собирали целые стадионы. Мне кажется, новая волна популярности придет и к джазу — как раз через стихотворные произведения. Это сейчас возрождается.
